Биографии писателей » Биографии » Александр ПУШКИН

Пушкин, Александр Сергеевич

img
  • Имя при рождении: Александр Сергеевич Пушкин
  • Псевдонимы: Александр НКШП, Иван Петрович Белкин, Феофилакт Косичкин (журнальный), P., Ст. Арз. (Старый Арзамасец), А. Б.
  • Дата рождения: 26 мая (6 июня) 1799
  • Место рождения: Москва, Российская империя
  • Годы творчества: 1814—1837
  • Направление: романтизм, реализм
  • Жанр: Стихотворения, повести, поэмы, роман в стихах, драмы, сказки
  • Наиболее известные произведения

    Евгений Онегин
    Капитанская дочка
    Повести Белкина
    Множество стихотворений,
    сказок

Александр Пушкин (1799—1837)

     «Тебя, как первую любовь, России сердце не забудет!..» Немало сказано за полтора с лишним века замечательных слов о Пушкине-человеке и о Пушкине-поэте. Но так поэтически задушевно и так психологически точно, как Тютчев в этих строках, не сказал, пожалуй, никто. И вместе с тем выражен­ное в них языком поэзии полностью соответствует научной истине, подтверждено временем, строгим судом истории.

     Первый русский национальный поэт, родоначальник всей последующей русской литературы, начало всех начал ее — таково признанное место и значение Пушкина в развитии отечественного искусства слова. Но к этому следует доба­вить еще одно, и весьма существенное. Пушкин достиг уров­ня «просвещения века» — европейской духовной жизни XIX столетия и тем самым полноправно вводил литерату­ру русскую в семью наиболее развитых литератур мира.

     Александр Сергеевич Пушкин родился 26 мая (6 июня по н. ст.) 1799 г. в Москве. Сергей Львович, отец поэта, писал стихи на французском языке. Дядя поэта, Василий Львович Пушкин, был довольно известным в свое время стихотвор­цем. В московской гостиной Пушкиных неоднократно бы­вали Карамзин и Дмитриев, а также наиболее талантли­вые представители литературной молодежи — Батюшков и Жуковский.

     Детей С. Л. Пушкин воспитывал на обычный тогда для дворянских кругов чужеземный лад. Но помимо французов-воспитателей в детстве рядом с будущим поэтом были и простые русские люди: крепостной дядька Никита Козлов, черты которого, несомненно, отразились в Савельиче из «Ка­питанской дочки», и няня Арина Родионовна. О ее сказках и песнях, «затверженных от малых лет», в которых, по сло­вам Пушкина, звучал голос родины, он вспоминал даже не­задолго перед смертью ( в набросках к стихотворению «Вновь я посетил...»).

     Осенью 1811 года Пушкин начал учиться в только что открытом Царскосельском лицее. В Лицее царила литера­турно-творческая атмосфера: возникали литературные круж­ки, выпускались рукописные журналы. Уже в 1814 г. в «Вест­нике Европы» появляется стихотворение 14-летнего Пуш­кина — сатирическое послание «К другу стихотворцу». К началу 1815 года относится первый громкий триумф Пуш­кина-поэта, связанный с произведением, в значительной сво­ей части посвященным Отечественной войне 1812 года, — с «Воспоминаниями в Царском Селе». Именно под этим сти­хотворением он впервые поставил полную подпись / Алек­сандр Пушкин.

     Пушкин поражал товарищей необыкновенной начитанно­стью, замечательной осведомленностью в самых разнообраз­ных явлениях русской и в особенности французской ли­тературы. В первых его стихотворениях сказываются раз­личные воздействия — от иронии Вольтера до меланхолии Оссиана. Однако в выборе литературных учителей скоро начинают проявляться определенные влечения и вкусы. В ранние лицейские годы (1813—1814) он пишет в основном в духе и стиле Батюшкова. Стихи «российского Пар­ни», певца радости, неги и любви, как называл его Пушкин, пленяют его античной грацией, стройностью, изяществом по­этической формы и вместе с тем особой романтической меч­тательностью, не заключавшей в себе ничего потустороннего, окрашенной в подчеркнуто «земные» тона. Все это гармо­нировало с пушкинскими настроениями дней его «златой весны». Но дни «беспечности», ничем не омрачаемой радос­ти бытия быстро проходят. С 1815 г. в поэзии Пушкина возникают «унылые», элегические ноты, столь характерные для раннего русского романтизма и получившие наиболее полное художественное выражение в лирике Жуковского. Следом за Жуковским на условном языке традиционных элегических образов и мотивов (неразделенная любовь, оди­ночество, безвременное увядание, ранняя могила) Пушкин начинает «выговаривать» свои первые «жалобы на жизнь», свои первые обиды и разочарования...

     Прохождение школы БатюшковаЖуковского, двух по­этов, у которых культура русского стиха достигла наивысшего для того времени совершенства, имело чрезвычайно важ­ное значение и для развития художественного мастерства Пушкина. На двойной основе — стиха Батюшкова с его пла­стичностью, скульптурностью, «зримостью глазу» и стиха Жуковского с его музыкальностью, богатством мелодических оттенков, способных передавать тончайшие движения души и сердца, — синтетически вырабатывается тот качественно новый, небывалый по своей художественности пушкинский стих, первые образцы которого мы встречаем уже в некоторых лицейских произведениях поэта и который с таким несрав­ненным блеском проявится в его последующем творчестве. Окончив в 1817 г. Лицей и поступив на службу в Колле­гию иностранных дел, Пушкин поселяется в Петербурге. Вырвавшись из шестилетнего лицейского «заточенья», поэт не только жадно предается «светским» развлечениям, но и активно включается в литературную и общественную жизнь столицы: посещает заседания «Арзамаса», вступает в дру­жеское объединение «Зеленая лампа».

     Творческая эволюция Пушкина наиболее отчетливо вы­ражена в «вольных» стихах того периода. Ода «Вольность», в которой, отталкиваясь от анакреонтической «легкой по­эзии» , Пушкин взывает к музе высокой гражданской лири­ки — «грозе царей», «гордой певице» свободы, написана в стиле классицизма Радищева. «Деревня», начатая в духе сель­ской сентиментальной идиллии, своей второй, социально-об­личительной частью начисто снимает карамзинскую идилличность и также обретает черты, подобные революционной «чувствительности» радищевского «Путешествия из Петер­бурга в Москву». Наконец, послание «К Чаадаеву» является ярчайшим образцом зарождающегося в последних произве­дениях Радищева русского революционного романтизма. Эти три стихотворения, хотя и разные по своему стилю, непо­средственно, хронологически и по существу, зачинают в рус­ской литературе политическую поэзию декабристов.

     В это же время появляется и первое завершенное эпичес­кое произведение Пушкина — поэма «Руслан и Людмила», задуманная и начатая им еще в Лицее.

     Ни над одним своим произведением, за исключением «Ев­гения Онегина», не работал Пушкин так долго и упорно. В поэме немало традиционного. Сам Пушкин вспоминал в связи с ней Вольтера как автора «Орлеанской девственни­цы», в свою очередь своеобразно использовавшего традицию рыцарской поэмы итальянского поэта эпохи позднего Воз­рождения Ариосто («Неистовый Роланд»). Хорошо были известны Пушкину и опыты ироикомической, шутливой и сказочно-богатырской поэмы последней трети XVIII —на­чала XIX века. Следы разного рода влияний можно без тру­да обнаружить в «Руслане и Людмиле». Но это именно сле­ды. В целом поэма Пушкина, использовавшего опыт своих предшественников, — произведение, пусть еще во многом юношеское, но глубоко новаторское.

     Поэма написана в русле поэтического языка Батюшкова и Жуковского, развивших традиции «нового слога» Карам­зина, в основу которого было положено то, что Ломоносов называл «средним штилем». Это сближало литературный язык с разговорной речью, но одновременно вносило в него существенные ограничения в духе салонно-дворянской карамзинской эстетики. В «Руслане и Людмиле» Пушкин не раз снимает эти ограничения, заимствуя, когда он считает нужным, языковой материал из сферы «высокого штиля» и вместе с тем смело черпая слова, выражения, обороты из «низкого штиля», народного просторечия. По той негодую­щей реакции, которую такое сближение «штилей» вызвало со стороны «классиков» и некоторых «карамзинистов», мож­но судить о принципиальности и важности его значения. «Стихотворный язык богов должен быть выше обыкновен­ного, простонародного», — заявлял в этой связи один из кри­тиков. А другой прямо сравнивал грациозно-шутливую по­эму Пушкина с мужиком «в армяке, в лаптях», втершимся в Московское Благородное собрание и «закричавшим зыч­ным голосом: здорово, ребята!»

     Прогрессивными литературными кругами поэма, наобо­рот, была восторженно принята. Пушкин утверждал ею ро­мантический принцип творческой свободы писателя от лю­бого рода теорий и «правил», литературных условностей, закосневших традиций. В поэме, по словам Белинского, было заключено «предчувствие» «нового мира творчества»; этим она и открывала новый, пушкинский период в истории рус­ской литературы.

     20 марта 1820 г. Пушкин читает у Жуковского заключи­тельную песнь «Руслана и Людмилы», а через неделю с не­большим петербургский генерал-губернатор Милорадович по приказу Аракчеева дает распоряжение полиции добыть текст оды «Вольность». Это было началом грозы, вскоре разразившейся над головой поэта: в начале мая Пушкин вы­ехал в далекую южную ссылку, сначала в Екатеринослав, за­тем, после четырехмесячной поездки с семьей генерала Ра­евского по Кавказу и Крыму, к месту назначенной ему служ­бы — в Кишинев.

     Жизнь Пушкина резко изменилась. Вместо петербург­ских улиц перед ним были дикие и суровые горы Кавказа, бесконечные морские просторы, залитое ослепительным южным солнцем Крымское побережье. Именно в эту пору Пушкин жадно читает Байрона, что, естественно, усиливает романтическую настроенность поэта. Ярко сказалась она в первом же его лирическом стихотворении периода южной ссылки, которое он начал писать ночью на корабле по пути из Феодосии в Гурзуф, — элегии «Погасло дневное свети­ло...». Проникновенно-лирическое, сотканное из «волнений и тоски», горьких воспоминаний о «ранах сердца» и мечта­тельных порывов к новому, неведомому, стихотворение пред­ставляет собой один из замечательнейших образцов русской романтической лирики. Музыкальным рефреном его является образ волнующегося моря, который будет сопровождать Пушкина в течение всего южного периода его творчества. Обращением к морю — «угрюмому океану» — он начинает­ся, прощанием с морской «свободной стихией» заканчивает­ся («К морю», 1824).

     В августе 1820 г. Пушкин начинает работу над своей пер­вой южной поэмой — «Кавказский пленник». Новая поэма обращена к реальной жизни, к современности. «Кавказский пленник», как и вскоре написанный «Бахчисарайский фон­тан», по словам самого Пушкина, «отзывается чтением Байро­на, от которого, — добавляет поэт, — я с ума сходил». Но уже в «Кавказском пленнике» при несомненном сходстве с Байро­ном обнаруживаются и существенные от него отличия, кото­рые в дальнейшем углубятся и придадут творчеству Пушки­на не только совсем иной по отношению к великому английскому поэту, но во многом и прямо противоположный харак­тер. Поэмы «Бахчисарайский фонтан» и «Братья разбойни­ки» посвящены событиям прошлого. «Братья разбойники» — первый, еще романтический опыт разработки Пушкиным темы народного, крестьянского протеста, которая займет зна­чительное место в дальнейшем его творчестве. Но чем боль­ше росли интерес и сочувственное внимание Пушкина к про­стому народу, к крестьянству, тем острее и болезненнее он ощущал разобщенность между народом и передовой дворян­ской интеллигенцией. Перед поэтом все настойчивее встают в качестве основных и актуальнейших вопросы, связанные с «духом века», с одной стороны, проблема народных движений, роли народа в истории — с другой. Именно на основе этой проблематики создаются значительнейшие произведения Пушкина 20-х годов: последняя его романтическая поэма «Цыганы», начатая в январе 1824 г. в Одессе и законченная в Михайловском в конце того же года, его величайшее реали­стическое создание — роман в стихах «Евгений Онегин» и историческая трагедия «Борис Годунов».

     Характерно, что «Цыганы» — одно из первых русских произведений, оказавших влияние на развитие зарубежной литературы: поэма получила исключительно высокую оцен­ку Проспера Мериме, который перевел ее прозой на фран­цузский язык, и, несомненно, отозвалась (образом Земфиры) в его прославленной новелле «Кармен». В отношении твор­ческой эволюции самого Пушкина очень важно, что в «Цы­ганах» он начинает переходить от субъективно-лирического восприятия действительности к объективно-драматическому. Не только по своей фабуле, по разработке характеров Алеко и Земфиры, но и по своему словесному воплощению поэма драматизирован. «Только с «Цыган» почувствовал я в себе призвание в драме», — свидетельствовал позднее Пушкин.

     Годы ссылки сыграли важную роль в идейно-творческом развитии поэта. Период расцвета пушкинского романтизма был и периодом его стремительного интеллектуального рос­та, временем упорного труда, раздумий, чтений, настойчи­вых стремлений «в просвещении стать, с веком наравне».

     Литературная слава Пушкина растет. Каждое новое его произведение вызывает живейший отклик. По всей стране в бесчисленных списках ходят его запретные «вольные» сти­хи. Александр I настороженно следит за поэтом. Придрав­шись к нескольким строчкам перехваченного полицией ча­стного письма Пушкина, в котором он высказывает свои взгляды на религию, поэта в июле 1824 г. отзывают из Одес­сы и отправляют в новую ссылку — в «далекий северный уезд», в имение его матери — вотчину Ганнибалов село Михайловское.

     Михайловский период составляет новый и важнейший этап в идейно-художественном развитии поэта. «Чувствую, что духовные силы мои достигли полного развития, я могу творить», — писал Пушкин одному из друзей в июле 1825 г., в самый разгар своей работы над «Борисом Годуновым».

     За весьма короткий период — всего около шестнадцати месяцев — Пушкиным были завершены начатые на юге «Цыганы», написаны очередные главы «Евгения Онегина», созданы «Борис Годунов», «Граф Нулин», «Сцена из Фаус­та», множество стихотворений, в числе которых «Разговор книгопродавца с поэтом», цикл «Подражание Корану», «Ан­дрей Шенье», «19 октября», «Жених».

     В середине декабря 1825 г. Пушкин пишет новую, на этот раз уже не романтическую, а сугубо реалистическую, шутли­во-сатирическую и пародийную поэму-повесть в стихах «Граф Нулин», в которой нарисована необыкновенно точная кар­тина русской поместной действительности. Не удивительно, что она вызвала крайнее возмущение критиков того самого «Вестника Европы», в котором поэма «Руслан и Людмила» сравнивалась с мужиком в Благородном собрании. Резко вы­ступивший против «Графа Нулина» на страницах журнала Надеждин возмущался именно тем, что «природа» в поэме изображена «во всей наготе своей». Однако в этом-то и за­ключалась величайшая новаторская «дерзость» произведе­ния Пушкина, которое находится на прямом пути к творче­ству Гоголя, автора «Мертвых душ» и «Миргорода», и его последователей, писателей «натуральной школы».

     Свою позднейшую заметку о «Графе Нулине» Пушкин заканчивал многозначительными словами: «Я имею привыч­ку на моих бумагах выставлять год и число. «Граф Нулин» писан 13 и 14 декабря. Бывают странные сближения». Дей­ствительно, в тот самый день, когда Пушкин завершал свою стихотворную повесть, в Петербурге на площади перед па­мятником Петру происходило первое в России вооружен­ное выступление дворянских революционеров против «са­мовластья». Недели через две после этого до Пушкина до­шли глубоко потрясшие его известия о декабрьской катаст­рофе. Затем последовали сообщения о многочисленных аре­стах, следствии и, наконец, о жестоком приговоре — к смерт­ной казни и сибирской каторге.

     Поэт долго не мог оправиться от удара. О чем бы он ни писал, мысль о его «друзьях, братьях, товарищах», как он называл декабристов, неотступно владела им. Именно в этот период он создает один из драгоценнейших перлов своей поэзии. — стихотворение «Пророк».

     Однако после расправы над декабристами положение, са­мого Пушкина внешне улучшилось. Следствие по делу декаб­ристов воочию показало исключительную агитационную роль пушкинских политических стихов, но вместе с тем установи­ло его непричастность к декабристским организациям. Осенью 1826 г. Николай I вызвал Пушкина из ссылки, весьма «мило­стиво» обошелся с ним, заверил, что намерен постепенно про­вести ряд важных государственных реформ; в ответ на жа­лобы Пушкина на цензурные притеснения заявил, что сам будет его цензором. Со временем поэту пришлось признать, что николаевская «свобода» оказалась хуже Александровской «неволи». Пушкин был отдан под опеку шефа жандармов Бенкендорфа и тайный надзор полиции. Личная цензура царя оказалась тяжким бременем: спорить с «высочайшим» цен­зором немыслимо, апеллировать больше не к кому. К тому же Пушкин не был освобожден и от обычной цензуры. «Ни один из русских писателей не притеснен более моего», — писал он незадолго перед смертью Бенкендорфу.

Пушкина крайне удручала сложившаяся в стране обще­ственная атмосфера. Перемены в общественно-политической обстановке диктовали новые вопросы и задачи. Новая проблематика требовала новых средств для своего художествен­ного выражения. Однако необходимо было время для их органического созревания. За всю вторую половину 1820-х гг. было создано всего лишь одно крупное законченное произ­ведение — поэма «Полтава». Основной художественной фор­мой его творчества являются в эту пору небольшие, преиму­щественно лирические стихотворения. Тематический и жан­ровый диапазон пушкинской лирики заметно расширился. Все сильнее звучат в ней философские мотивы (наряду с политическими, гражданскими и любовными) — раздумья о смысле и цели жизни и смерти. К стихам этого рода примыкает тесно связанный с новой общественно-полити­ческой обстановкой и находящийся как бы на стыке между личной и гражданской лирикой цикл стихотворений о поэте и его назначении, о взаимоотношениях поэта и общества.

     «Беспечный, влюбчивый», как он сам себя называл, Пуш­кин увлекался много и многими. Но неустроенность личной жизни все больше угнетала его. Он мечтал о доме, о семье, любящей и любимой жене, детях. Встретив и полюбив юную московскую красавицу Наталью Гончарову, Пушкин сделал ей предложение, однако получил весьма уклончивый ответ. Тогда, не спрашивая разрешения царя, он отправился на За­кавказский фронт.

     Величественная и суровая природа Кавказа, героика рат­ной жизни, встречи и беседы со многими сосланными в «теплую Сибирь» декабристами послужили стимулом к новому приливу творческой энергии. Он пишет поэму «Тазит» — произведение не только зрелого художника-реалис­та, но и проницательного мыслителя; создает цикл велико­лепных кавказских стихов, в том числе одну из вершин лю­бовной лирики — «На холмах Грузии лежит ночная мгла...». В стихах поэта во время его самовольного «путешествия в Арзрум» вновь со всей силой зазвучали жизнеутверждаю­щие, мажорные звуки: стансы «Брожу ли я вдоль улиц шумных...», где горькая дума о смерти снимается благосло­вением новой, «младой жизни», расцветающей у гробового входа отцов; блистательное, напоенное морозом и солнцем «Зимнее утро».

     Но самым наглядным, самым убедительным ответом на непрекращавшиеся толки критиков о «совершенном паде­нии» пушкинского таланта явилась воистину золотая Болдинская осень 1830 г., когда был дописан «Онегин», созда­ны «Повести Белкина», «Маленькие трагедии» и многое другое. Тогда же Пушкин пишет шуточную полемическую повесть в стихах «Домик в Коломне», в которой демонст­ративно вводит в область поэзии жизнь петербургской ок­раины, бесхитростный и простой быт ее обитателей — го­родского мещанства. В этой поэме «вся Коломна и петер­бургская природа живая»,— восторгался Гоголь. И действи­тельно, «Домик в Коломне» в творчестве самого Пушкина стоит на пути к «Медному всаднику», а в движении всей русской литературы — на прямом пути к «Петербургским повестям» Гоголя.

     В последующие годы Пушкин создает ряд новых выдаю­щихся стихотворных произведений, таких как сказки, как примыкающая к ним драма «Русалка», как «Песни запад­ных славян», как некоторые небольшие стихотворения («Пора, мой друг, пора...», «Не дай мне бог сойти с ума...», «Вновь я посетил...», «Я памятник себе воздвиг нерзосотворный...»).

Поэзия Пушкина 1830-х гг. отличается все более явствен­ным ослаблением «личной», лирической стихии, все более ощутимым выдвижением на первый план «объекта» — эпи­ческого начала, все большим усилением элементов «прозы».

     Особое и исключительно важное место в творчестве по­эта этого периода принадлежит поэме «Медный всадник», которой Пушкин придал многозначительный подзаголовок: «Петербургская повесть». Действительно, «Медный всадник» представляет собой своеобразнейший синтез героической поэмы о величии и мощи царя-преобразователя и реалис­тического рассказа о скорбях и несчастьях «маленького че­ловека» — бедного петербургского чиновника.

     «Медный всадник» предстает перед нами как поэма и о прошлом, и о настоящем, и о будущем Российского государ­ства. Все это и обусловливает единственное в своем роде художественное своеобразие произведения Пушкина, в ко­тором поэзия и проза, ода и новелла сплавлены в одно не­расторжимое целое, где «Петербургская повесть» о судьбе бедного чиновника является в то же время грандиозной, ис­полненной глубокого философского и социально-историчес­кого значения поэмой о судьбах страны и ее народа. В «Мед­ном всаднике» Пушкин средствами художественных обра­зов утвердил свой взгляд на существующее соотношение сил в стране как на «историческую необходимость», которую надо «понять» и «простить оной в душе своей», но которая в данных условиях и в данных обстоятельствах призвана ут­верждать и ограждать общенациональное единство России.

     Одновременно Петр I и его оживший монумент — обра­зы такой эмоционально гнетущей, подавляющей и преследу­ющей человека силы, что нельзя освободиться от мысли, что за повествованием о стихийном бедствии, постигшем столи­цу империи, и о трагедии маленького человека, бросившего гневные слова обвинения в лицо всемогущему монарху, кро­ется нечто неизмеримо большее.

     Противопоставление двух миров, подчеркнутое картиной стихийного бедствия, обрушившегося на столицу, достигает апогея в трагическом финале поэмы:

...И, зубы стиснув, пальцы сжав,

Как обуянный силой черной,

«Добро, строитель чудотворный!» —

Шепнул он, злобно задрожав,

Ужо тебе!..»

     Помутившийся рассудок Евгения был подавлен бездуш­ной мощью Медного всадника. Стих Пушкина в финале до­стигает предельной силы. Ужас маленького человека, слы­шащего за спиной бешеный и тяжелый галоп бронзового гиганта, передан почти физически ощутимо:

И он на площади пустой

Бежит и слышит за собой —

Как будто грома грохотанье —

Тяжело-звонкое скаканье

По потрясенной мостовой.

И, озарен луною бледной,

Простерши руку в вышине,

За ним несется Всадник Медный

На звонко-скачущем коне;

И во всю ночь безумец бедный,

Куда стопы ни обращал,

За ним повсюду Всадник Медный

С тяжелым топотом скакал.

     «Медный всадник» — в высшей степени сложное и мно­гоплановое произведение. История и современность, как уже было отмечено, сплетаются в нем в единое и неразрывное целое. Вслед за утверждением исторической значимости дела Петра Пушкин высказывает свое личное отношение к его великому творению. Любовь Пушкина к Петербургу поро­дила строки небывало высокой поэзии («Люблю тебя, Петра творенье...). Завершая «Вступление», Пушкин воспева­ет город как символ великого дела Петра, с одной стороны, и мощи и величия русской национальной государственности — с другой:

Красуйся, град Петров, и стой

Неколебимо, как Россия.

     Но вслед за этими строками появляются многозначитель­ные и тревожные строки:

Да умирится же с тобой

И побежденная стихия;

Вражду и плен старинный свой

Пусть волны финские забудут

И тщетной злобою не будут

Тревожить вечный сон Петра!

     Созданный Пушкиным глубокий, сложный и противоре­чивый образ Петербурга с его белыми ночами и их при­зрачным светом и блеском, с черной неподвижной водой Невы и каналов оказал огромное воздействие на всю последую­щую русскую поэзию XIX —XX веков.

     Острое восприятие двойственной жизни северной столи­цы, где под внешним блеском таится нечто другое, тревожа­щее, несправедливое и страшное, ляжет в основу «Бедных людей», «Двойника» и других петербургских романов и повестей Достоевского и, пройдя через весь XIX век, отра­зится в «Петербурге» А. Белого, лирике А. Блока и «Хожде­нии по мукам» А. Н. Толстого.

     Если о поэтическом наследии некоторых поэтов можно говорить, давая общую характеристику всему их творчеству в целом, применимую с некоторыми оговорками почти к любому периоду их развития, то в отношении Пушкина это исключено, так как каждый этап его поэзии раскрывал все новые и новые стороны его поэтической индивидуальнос­ти, как бы намечая все новые и новые рубежи русской ли­тературы.

     «У нас ведь все от Пушкина», — сказал Ф. М. Достоев­ский, имея в виду самую суть, самую главную идею русской культуры и русской души — всеотзывчивость и гуманизм. Еще при жизни Пушкина это ощущал Н. В. Гоголь, провид­чески определяя его будущую роль: «Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, каким он, может быть, явится через двести лет». Названный Гоголем срок подошел, но и поныне образ Пушкина-поэта, воедино слив­шийся с образом Пушкина-человека, остается для каждого из нас светлым идеалом, яркой звездой добра и истины, к которой стремится разум и душа.


Теги: биография, Пушкин

Обсуждение статьи / Ваша оценка:
Фотографии писателя (Развернуть)

Александр Пушкин