Биографии писателей » Биографии » Аполлон Майков

Майков, Аполлон Николаевич

img
  • Дата рождения: 4 июня 1821
  • Место рождения: Москва
  • Годы творчества: 1839 — начало 1890-х
  • Жанр: стихотворение, поэма, лирическая драма
  • Наиболее известные произведения

    Стихотворения:
    Грезы,
    Сен-Дени.
    Поэмы: Бальдур,
    Странник,
    Машенька,
    Две судьбы. 

Аполлон Майков (1821—1897)

     Аполлон Николаевич Майков родился 23 мая 1821 г. в Москве. Детские годы поэта прошли в подмосковном селе Никольском, близ Троице-Сергиевой лавры. Отец, Николай Аполлонович Майков — художник, академик живописи, мать, Евгения Петровна — писательница. В доме Майковых час­тыми гостями были художники, литераторы, музыканты. Од­ним из домашних учителей Майкова был И. А. Гончаров. В 1837 г. Майков поступил на юридический факультет Петербургского университета, охотно и много занимался ис­торией Древней Греции и Рима, изучал латинский язык и римских поэтов. Писать стихи начал в пятнадцатилетнем возрасте. Молодой Майков мечтал о карьере живописца, но лестные отзывы Плетнева и Никитенко о его первых поэти­ческих опытах и слабое зрение побудили его посвятить себя литературе. В 1842 г. Майков отправился в заграничное пу­тешествие. Около года он провел в Италии, затем жил в Па­риже, где вместе с братом Валерианом слушал лекции в Сор­бонне и College de France. Результатом этой поездки стали опубликованные в 1847 г. «Очерки Рима» и кандидатская диссертация о древнеславянском праве. По возвращении в Петербург Майков служил в Министерстве финансов, затем библиотекарем Румянцевского музея до перенесения его в Москву, позже — председателем Комитета иностранной цен­зуры. Умер Аполлон Николаевич Майков в 1897 г.

Поэзия Майкова отличается ровным, созерцательным настроением, обдуманностью рисунка, она пластична и гармонически закончена. В ней ясно и точно, без полуте­ней и намеков проступают линии, формы и краски. Стих Майкова в лучших его произведениях отличается силой, вы­разительностью и сравнительно слабым лиризмом, эмоции автора как бы скрыты, стихи лишены психологической на­пряженности; последнее объясняется прежде всего тем, что поэт слишком тщательно отделывал свои произведения, иногда в ущерб первоначальному вдохновению. Печататься Майков начал в 1840 г. Навеянные античными образами, произведениями греческой и римской скульптуры, миром идеально прекрасных богов и богинь, его стихи несли свет­лое и оптимистическое начало с явно преобладающим эпи­курейским характером. Другая тема творчества поэта — рус­ско-византийские исторические предания. В начале его ли­тературной деятельности явственно звучат мотивы русской природы, часто навеянные любимым занятием Майкова — рыбалкой. В отличие от Тютчева или Фета Майков не ищет в природе многозначности символов, он создает конкрет­ные образы и картины, проявляя при этом недюжинную живописную зоркость и глубину чувств.

     «Антологические» стихотворения Майкова сразу принес­ли ему известность. Ясностью и законченностью образов выделяются прежде всего «Сон», «Воспоминание», «Эхо и молчание», «Дитя мое, уж нет благословенных дней», «По­эзия», «Барельеф». Одну из своих «эпикурейских песен» Майков начинает редким для него лирическим порывом:

Мирта Киприды мне дай!

Что мне гирлянды цветные?

     Однако во второй строфе он изящно переходит на свой обычный тон:

Мирта зеленой лозой

Старцу, венчавшись, отрадно

Пить под беседкой густой,

Крытой лозой виноградной.

     Характерным для поэзии Майкова можно назвать сти­хотворение «После посещения Ватиканского музея». Впе­чатления, произведенные на него скульптурами этого музея, напоминают поэту сходные впечатления из раннего детства, заметно повлиявшие на характер его творчества:

Еще в младенчестве любил блуждать мой взгляд

По пыльным мраморам потемкинских палат.

Антики пыльные живыми мне казались; 

И властвуя моим младенческим умом,

Они роднились с ним, как сказки умной няни,

В пластической красе мифических преданий...

Теперь, теперь я здесь, в отчизне светлой их,

Где боги меж людей, прияв их образ жили

И взору их свой лик бессмертный обнажили.

Как дальний пилигрим, среди святынь своих,

Средь статуй я стоял...

     Мгновенное впечатление способно перенести поэта из со­временного бального зала в античный мир:

... Ах, вы всему виною

О розы Пестума, классические розы!..

(Розы. «Фаюпазии»)

     В другом стихотворении — «Импровизация» — пластичес­кая поэзия Майкова удачно соприкасается с чуждой в об­щем-то ей областью музыкальных ощущений:

Но замиравшие опять яснеют звуки...

И в песни страстные вторгается струей

Один тоскливый звук, молящий, полный муки...

Растет он, все растет, и льется уж рекой...

Уж сладкий гимн любви в одном воспоминанье

Далеко трелится... но каменной стопой

Неумолимое идет, идет страданье

И каждый шаг его грохочет надо мной...

Один какой-то вопль в пустыне беспредельной

Звучит, зовет к себе... увы! надежды нет!..

Он ноет... и среди громов ему в ответ

Лишь жалобный напев пробился колыбельный.

     Характерным выражением добродушного и невинного эпикурейства поэта стало стихотворение «Юношам»:

И напиться не сумели!

Чуть за стол — и охмелели!

Чем и как — вам все равно!

Мудрый пьет с самосознаньем,

И на свет, и обоняньем

Оценяет он вино.

Он, теряя тихо трезвость,

Мысли блеск дает и резвость,

Умиляется душой,

И владея страстью, гневом,

Старцам мил, приятен девам,

И — доволен сам собой.

     Стоит отметить и два «Послания» Майкова. Первое — к Я. П. Полонскому — очень метко характеризует этого по­эта, второе — к П. А. Плетневу — отличается красотой мыс­ли и формы. Исторические стихотворения Майкова, про­никнутые истинно гуманистическим духом, снискали огром­ную популярность у современников («Клермонский собор», «Сованаролла», «На соборе на Констанцском», «Исповедь королевы», «Ешман»). Главным поэтическим трудом Май­кова стала философско-лирическая драма «Два мира» (1881). Впервые ее тема прозвучала в окончании стихотворения «Древний Рим» (1848).

     В 1852 г. на эту же тему был написан драматический очерк «Три смерти», дополненный позднее «Смертью Люция» (1863). Наконец, через шесть лет после первого наброска появилась в окончательном виде драма «Два мира». Идея языческого Рима отчетливо понята и выражена поэтом:

Рим все собой объединил,

Как в человеке разум; миру

Законы дал и мир скрепил,

и в другом месте:

... От него пошли

Лучи во все концы земли,

И где прошли, там появилась

Торговля, тога, цирк и суд,

И вековечные бегут

В пустынях римские дороги.

     Герой трагедии Майкова живет верою в Рим и с нею уми­рает, отстаивая и защищая ее от надвигающегося христи­анства. То, во что он верит, переживет все исторические катастрофы:

О, Рим гетер, шута и мима, —

Он мерзок, он падет!.. Но нет,

Ведь в том, что носит имя Рима,

Есть нечто высшее!.. Завет

Всего, что прожито веками!

В нем мысль вознесшая меня

И над людьми, и над богами!

В нем Прометеева огня

Неугасающее пламя!

Рим словно небо, крепко сводом

Облегший землю и народам,

Всем этим тысячам племен

Или отжившим, иль привычным

К разбоям лишь, разноязычным

Язык свой давший и закон!

     Императорский Рим вдвойне понятен и дорог поэту как примыкающий к обоим мирам его поэзии — к миру прекрас­ной классической древности, с одной стороны, и к миру ви­зантийской государственности — с другой: и как изящный эпикуреец, и как русский чиновник-патриот Майков нахо­дит здесь родные для себя элементы. Однако идея нового Рима — Византии — не осознана поэтом с такой глубиной и ясностью, как идея первого Рима. Он любит византийско-русский строй жизни в его исторической действитель­ности и принимает на веру его идеальное достоинство, не замечая подчас его внутренних противоречий. Эта вера так сильна, что доводит Майкова до апофеоза Ивана Грозного, величие которого будто бы еще не понято и которого «день еще придет». Нельзя, конечно, заподозрить гуманного поэта в сочувствии злодеяниям Ивана IV, но они вовсе не препятствуют его прославлению, Майков готов даже считать их только за «шип подземной боярской клеветы и злобы ино­земной». В финале «Сованароллы», утверждая, что у фло­рентийского пророка всегда на устах был Христос, Майков не без основания спрашивает: «Христос! не понял ли Тебя?» С несравненно большим правом можно утверждать, что благочестивый учредитель опричнины «не понял Хри­ста»; но поэт на этот раз совершенно забывает, какого ве­роисповедания был его герой — иначе он согласился бы, что представитель христианского царства, не понимающий Христа, чуждый и враждебный Его духу, — явление во всяком случае аномальное, не заслуживающее апофеоза. Отсюда в «Двух мирах» более слабое изображение мира христианс­кого, чем мира языческого. Даже столь незаурядная личность, как апостол Павел, представлена недостаточно ярко и точ­но. Переданная в конце трагедии проповедь Павла цели­ком состоит из апокалипсических образов и «апологов», что мало соответствует действительному методу и стилю биб­лейского Павла. Кроме «Двух миров» из крупных произ­ведений Майкова заслуживают интереса также «Странник» (превосходно воспроизводящий понятия и язык некоторых русских сектантских течений), «Княжна», «Брингильда», а также стихотворное переложение «Слова о полку Игореве» (остающееся и доныне одним из лучших литературных его переводов).


Теги: биография, Майков

Обсуждение статьи / Ваша оценка:
Фотографии писателя (Развернуть)

Аполлон Майков
Аполлон Майков